📚 Спецвыпуск: Литературный интерпол

Здравствуйте, я Александр Архангельский. Мы сегодня проведем с вами, надеюсь, очень интересный вечер, и это будет игра в литературный Интерпол. 

Что такое вообще Интерпол? Это международная полицейская организация, которая ловит тех, кого считают преступниками — по запросу тех, кто этих людей считает преступниками, то есть, для разных национальных полицейских систем. Я, конечно, не предлагаю вам поступать на полицейскую службу. Я предлагаю вам сыграть в игру. 

Напомню, что существует канал онлайн-квизов в «Телеграме», куда можно попасть через бот или ваш личный кабинет, а можно по QR-коду. Заходите, подписывайтесь! Там можно задавать вопросы, читать, общаться, смотреть дополнительные материалы по темам квизов. Приходите!

Был такой великий немецко-швейцарский писатель Герман Гессе, который написал роман «Игра в бисер». В нём есть простая формула в стихах: «На правилах покоится игра». 
Литература — она всерьёз? Да. Она в шутку? Отчасти. Она предлагает нам поиграть? Несомненно. Эта игра серьёзная? Очень. Эта серьёзная игра кончается трагедией? В общем, как правило, нет. 
Литература соприкасается и с политикой, и с религией. Но, в отличие от политики, она не ставит на кон судьбу человека, страны, мира. В отличие от религии, она поднимает вопросы — о жизни и смерти, о счастье и несчастье. Но литература не доходит до самого конца, она всегда остаётся на грани — и это позволяет нам играть с наслаждением. 

Процесс

Сегодня мы разыскиваем писателя или литературного героя — но если мы его найдём, выдадим мы его или нет? Про это будет отдельный разговор. Итак, давайте представим, что вы пошли работать в литературный Интерпол и получаете стандартный запрос: в международный розыск объявляется неустановленное лицо, совершившее в неустановленное время в составе неустановленной группы лиц по предварительному сговору преступление, предусмотренное статьей такой-то закона такого-то. 
Что нужно в этом запросе сразу указать? Особые приметы — мы же должны как-то вычислить, что за герой или что за писатель скрывается от властей. 

Итак, приметы: высокий рост, круглые очки. У меня, кстати, не круглые, я не попадаю под подозрение. Рассеян, склонен к вспыльчивости, хотя в основном спокоен. Подозревается в непатриотичном поведении: находился на территории, временно оккупированной противником, где сочувствовал или содействовал внутреннему или внешнему врагу. Отказывался исполнять гражданский долг. 

Давайте же рассмотрим наших подозреваемых — и сначала это будут авторы.

Подозреваемый №1

Не знаю, узнали вы его или нет. Это писатель очень высокого роста — 183 сантиметра. Для XIX века это рост просто невероятный, тогда люди были гораздо ниже. Понимаете, в каком мире он жил? Вот его крошечный домик в Таганроге. 

Представляете, 183 сантиметра. Потолки низкие-низкие. Человека всё время придавливает, он должен сопротивляться этому давлению. Домик уютный вроде бы, но крошечный. Ему всё время тесно. 

А теперь подумайте, у Антона Павловича Чехова — вы читали же Чехова? Какие у него форматы? Он пишет короткие рассказики. Пространство и время сжаты в его литературном мире, как в его пространстве и времени были сжаты жизненные обстоятельства. Неудивительно, что по мере того, как развивалась его литературная карьера, Чехов покупал или снимал всё более крупные, масштабные дома. 

Вот его ялтинская дача — уже не крошечный домик в Таганроге. Чехову нужно было вырваться за пределы этой тесноты — хотя он продолжал писать маленькие рассказы, сжимая время и пространство в сюжет. У Чехова есть рассказы, которые помогают жить, а есть рассказы, которые вызывают глубокую тоску, потому что это трагический писатель. Но как он обозначил жанр своих пьес, какой подзаголовок им дал? Комедии. 

Чехов писал о жизни, окружающей его — хотя у него и самые простые рассказы глубоко философские. Вот, скажем, рассказ, который вы точно читали, «Ванька» — про мальчика, оказавшегося вдалеке от семьи, от родственников, брошенного на произвол судьбы, живущего у жестоких хозяев. Во время Рождества должны происходить чудеса — а с Ванькой никаких чудес не происходит. В конце концов он пишет письмо дедушке, Константину Макарычу… Это же рассказ об утерянном рае! Мальчик хочет вернуться в рай и не может: он знает, что дедушка есть, но где этот дедушка живёт, не знает никто. 

Итак, у нас есть подозреваемый очень высокого роста, автор очень коротких рассказов, человек, у которого не очень хорошее зрение и даже есть специальные очки — пенсне. Мы понимаем, что он не всегда был патриотичен, потому что никакой писатель не бывает до конца патриотичен. Ни в одной стране. Писатель мыслит критически, это его задача. 

Подозреваемый №2

Этот человек тоже высокого роста и тоже в очках — но не в пенсне. Он склонен к полноте, у него скептический взгляд, и это Александр Сергеевич Грибоедов, пушкинский современник. Пушкин, кстати, считал, что главный герой «Горе от ума», Чацкий, неумён. Почему? А потому что умный человек, с точки зрения Пушкина, не может не понимать, что Софья его не любит — но Чацкий слеп, он вообще не видит, что вокруг него происходит. Он произносит свой знаменитый монолог о французике из Бордо, а в это время все кружатся в вальсе — Чацкий никому не нужен, он ни до кого не может достучаться и не видит этого. 
С точки зрения Грибоедова это героическое поведение, такое противостояние окружающему миру. А с точки зрения Пушкина это глупость. Потому что — ну что ж такое? Ты же видишь, что тебя никто не слушает. Зачем ты им говоришь? 

Расхождение это возникло оттого, что Пушкин был драматургом новой эпохи. А Грибоедов, хоть и близкий ему по возрасту, оставался драматургом старой школы. Старая школа предполагала, что актёр выходит на сцену, обращается к залу — и тогда всё, что происходит за его спиной, не касается его вообще. А Пушкин считал, что актёр, выходя на сцену, должен взаимодействовать не только со зрителем, но и с другими актёрами. Это спор, конечно, философский, яркий, интересный — но правы тут, пожалуй, оба.

 

А судьи кто?

Продолжим рассуждать о розысках, писателях, о том, кого мы подозреваем и что мы с этими подозрениями делаем. Вообще в этом задании найти подозреваемого писателя есть, с моей точки зрения, что-то нехорошее. Я сам его придумал и сам понимаю, что оно немножко смущает. Почему? Потому что не дело читателей помогать розыску писателей. Читатель должен писателя защищать. Писатель рассказывает нам о нашей судьбе, а мы защищаем его от желания государства подчинить его своей воле. Он пишет так, что государство всегда волнуется: а что это за такой писатель? Пусть он нам послужит, поможет, расскажет народу, как жизнь устроена. Но вообще-то писатель ничего не должен. Литература — она не про то, что должно, а про то, как жизнь складывается. Это совершенно разные вещи. 

Литература даёт уроки самопознания, погружения в истину, даёт надежду. Не ответ на вопрос, как жить, но ответ на вопрос, как думать, как переживать, как чувствовать. Литература — это про то, как человек проживает глубину своей жизни. Любое государство хочет, чтобы литература прославляла его сущность, его политиков и его вождей. А литература говорит: «Нет, я не про это». 

Когда нас государство просит разыскать писателей. мы не можем ему в этом помогать. Но всё же попробуем разгадать загадку — кто же из писателей, и русских, и мировых, подходит на роль опасного, высокого, полного человека в очках, противостоящего государству там, где нужно ему, государству, вроде бы помогать. 

Кто из этих писателей, кстати, был на территории противника? Грибоедов: он дипломат, посол, ему приходится жить там, куда его посылают. Грибоедова отправили в Персию, нынешний Иран, и там он погиб как герой — был растерзан толпой, спровоцированной фанатиками. Но своему государству Грибоедов оставался очень лоялен; дипломаты не бывают нелояльными до поры до времени. При этом он был критически настроен к реальности. Вот так бывает: человек лоялен, он не протестует против власти, не враждует с ней, но и не подчиняется ей во всём. У него есть сфера, где он живёт другой жизнью. Грибоедову приходилось делать выбор между своей литературной судьбой и своей политической судьбой, между чиновничьей и литературной карьерой. Писатель проводит в своих текстах решения своей совести — и на этом строится вся литература. И поэтому она достаётся нам как надежда, как счастье и как неостановимое движение вперёд.

Подозреваемый №3 

Это лорд Байрон, великий английский писатель. Он переломил ход литературной эпохи, начал писать так, как не писали до него, предложил новые правила новой литературной игры. Байрон создавал в литературе новые жанры, новое содержание. Эпоха романтизма поменяла отношения человека с природой, с государством, с политикой, с религией. Она позволила человеку раскрыть свой протестный потенциал, бороться против несправедливости. Байрон уехал из Англии, мы видим его путешествия по Греции, албанские приключения, он даже сражался за право народов на самоопределение. Попадает ли он под нашу интерполовскую картинку? Попадает. Он был против государства? Был. Государство могло его разыскивать? Могло. Он был склонен к полноте? Ну, до поры до времени да, потому что вообще у него была больная нога, он плохо ходил, располнел — правда, потом справился с собой и преодолел полноту. 

Какую разновидность литературного жанра ввёл Байрон — да так, что это повлияло на Пушкина? Он создал южную поэму — романтическую поэму с новым конфликтом, с новым героем, перемещённую во времени и пространстве. Действие такой поэмы происходит на окраине империи, там, где вольные нравы, где люди не подчиняются прежним правилам и враждуют с центральным государством. Южная поэма олицетворяет собой всё, что хорошо для писателя и плохо для государства. 

Подозреваемый №4 

Полный, лохматый, очень кучерявый и весёлый, с энергичным взглядом человек — это, конечно же, Александр Дюма-старший, великий французский писатель, написавший огромное количество книг, порядка 500. Он писал невероятно быстро, ловко, интригующе, интересно. Его «Трёх мушкетёров» и «Графа Монте-Кристо» читают до сих пор, а старшее поколение Дюма просто обожало. Плодовитость Дюма, кстати — невероятный труд. Тогда ведь не было пишущих машинок, компьютеров, ксерокопий, распечаток. Были просто перья и чернила, бесконечное письмо. 

Александр Дюма-старший был в России, с любопытством совершил по ней путешествие и написал об этом книгу. Восхищаемся и размышляем: а почему, собственно говоря, мы должны выдавать Александра Дюма, если бы он даже и подошёл под наше описание? (Ему, кстати, не хватает очков). Мы не готовы выдать писателя государству, мы не хотим, мы протестуем, но мы чиновники — и что мы тогда делаем? Мы начинаем мешать производству, прятать и терять документы, вставлять палки в колёса. Вот и мы с вами потеряли некоторые слайды — и тем самым помогли писателям сохранить свободу. 

Подозреваемый №5 

Вот слева стоит русский литератор XIX века, крупный, масштабный человек с несколько брюзгливым взглядом. Это Иван Андреевич Крылов. Мы знаем его как баснописца и как выдающегося обжору; история сохранила огромное количество анекдотов о том, как он ел. «Анекдотов» в том смысле, который вкладывал в это слово XIX век — правдивая история, которая пересказана огромное количество раз и так и передаётся из уст в уста в некоей канонической форме. Сейчас мы думаем о Крылове как о детском писателе, но Иван Андреевич такой оценкой был бы смертельно оскорблён. Он был убеждён, что он писатель взрослый, что он разговаривает о важнейших вещах, затрагивающих жизнь всякого человека. Какие же это вещи? Свобода, традиция, природа, еда.

 
Крылов был скептиком, а детская литература не терпит скепсиса. Ребёнку не стоит говорить, что жизнь бессмысленна, это не похоже на его опыт, противоречит всему его существу. А Крылов писал: 

«Уж сколько раз твердили миру, 
Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,

И в сердце льстец всегда отыщет уголок».

Но тогда зачем басня? Басня же должна исправить мир — но исправить мир невозможно. Мир во зле лежит. Это взрослая, грустная, скептическая литература; мы с вами смотрим, что Иван Андреевич про этот окружающий нас мир имеет сказать. 

Вообще он писал не только басни, а пьесы, сатирические повести, журналистские материалы, и на протяжении жизни менялся невероятно. На картине мы видим благородного, почтенного человека, но в молодости Крылов играл на ярмарках в карты ради заработка. Зарабатывать литературой он не мог. Вообще-то игроки в карты на ярмарках жульничали; не знаю, правда, жульничал ли Крылов, но очевидно, что в стеснённых обстоятельствах он был готов на всё. Но тут пришёл к нему жанр. Байрон придумал жанр южной поэмы, а Крылов придумал басню. 

Сказки для взрослых

В рамках басни он мог выражать любое содержание — и эти его басни почти всегда были взрослыми. Вообще Крылов был убеждён, что он главный русский писатель. В 1838 году в его честь был устроен юбилей, куда пригласили царя. Царь не пришёл, но прислал племянников и детей; для них придумали детскую программу. Князь Вяземский написал поздравительную кантату, где несколько раз повторил одну и ту же формулу: 

 

«Здравствуй с детками своими, 
Здравствуй, дедушка Крылов!» 

 

Исследователи пишут, что Крылов пошёл на свой юбилейный вечер первым русским писателем, а вышел первым детским поэтом. 

Но давайте прочитаем фрагмент из его басни «Лягушки, просящие царя». Детское ли это произведение? 

Лягушки недовольны всё время. Первое их правление народное, но им не нравится, что нужно голосовать, выбирать. Они хотят царя. Дали им царя. Они опять недовольны, потому что царь — осиновый чурбан. Нехорошо, когда царь — чурбан. Требуют нового царя. Дали им журавля, и тот начал их поедать. Лягушки, разумеется, недовольны. Что им отвечает глас с небес? 

Это очень жёсткое политическое стихотворение, совсем, как вы понимаете, не детское. 

Промежуточный итог

Чехов носил очки, мы говорили о его фирменном пенсне. Он был очень высокого роста — подходит. Крупным, правда, не был, потому что был болен чахоткой, а она полноты не предполагает. То есть во многом совпадает, но отчасти нет. 

Грибоедов — высокий рост, очки, полнота. Но он не высказывал враждебных власти взглядов, поскольку был дипломатом. 

Дюма-старший был высокого роста, крупным, но очков мы на его портретах не видим. 

Крылов — высокий по тем временам и очень в теле, но враждебные власти взгляды тоже не высказывал. 

Байрон не носил очки. 

Пока мы останавливаемся на Чехове и Грибоедове — они лучше всех подходят под описание. Но выдавать их  литературному Интерполу мы отказываемся. Никто не должен наших писателей заушать. Это слово старинное, оно означает «грубо критиковать, оскорблять, позорить». 

Печатные улики

Напомню, что мы нашего подозреваемого ищем не только среди писателей, но и среди созданных писателями литературных героев. 

Итак, первая цитата. Кто это говорит? Это Пётр I — человек, как мы знаем, очень высокого роста.

А вот кадр из замечательного фильма Александра Митты «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил». В основе замечательная пушкинская книжка «Арап Петра Великого», прочитайте обязательно, если не читали. Она не закончена, оставлена на середине, но это выдающееся произведение. Замечательные актеры Алексей Петренко и Владимир Высоцкий играют Петра I и его любимца-арапа. 

Улика вторая 

Следующая цитата — это у нас Илья Ильич Обломов, как видим, персонаж в теле и в очках. 

Улика третья 

Эти страшные слова говорит их Пьер Безухов, герой «Войны и мира» Льва Николаевича Толстого. 

В мире Толстого война — это зло. Война бывает радостной и героической, когда человек отдаёт свою жизнь за то, во что верит, когда спасает близких. И это зло, когда ты губишь близких тебе людей и врагов, потому что ты хочешь быть сильнее. Не надо быть злым, не надо быть сильным. Надо быть открытым, быть человеком. Толстой изобразил Пьера Безухова как человека, который ищет правды. Он хочет правды, он ищет её, мучается, ошибается, но он движется к правде — и находит её. Для Безухова она олицетворена в Платоне Каратаеве, человеке, который растворён в природе. Он ни добр, ни зол, он открыт и слит с окружающим его миром. Пьеру Безухову открывается, что нужна не война, которая помогает страстям, а мир, который помогает раскрыться человеку. Это то, что прославляет Толстой. 

Мировая литература, мировое искусство всегда размышляло о том, достойна ли война человека. Может ли человек обходиться без войн? Может ли человек обходиться без насилия? И чаще всего отвечало — к сожалению, нет, но надо к этому стремиться. Великие писатели XIX и XX веков, — и наши с вами современники, между прочим, тоже, — постоянно говорят о том, что война может быть преодолена, если люди договорятся о том, что они хотят мира. Однако в реальности мы до этого, очевидно, не дошли.

Вот портрет Безухова, созданный выдающимся режиссером и актером Сергеем Бондарчуком, который снимал «Войну и мир» как киношный аналог литературного произведения и сам сыграл эту роль. Тут есть одно существенное «но». Если вы посмотрите внимательно на то, каков возраст литературных героев, созданных в XIX, XVIII, даже в XX веке, то это, как правило, очень молодые люди. Онегину 26 лет, а роман начинается, когда ему 23. Ленскому восемнадцать, Татьяне семнадцать с небольшим, Ольге — вообще шестнадцать. Это очень юные люди. Пьер Безухов совсем не старый, он крупный, но не пожилой. И когда актёр в возрасте играет молодого героя — в этом есть что-то наставительное и неправильное. Ну, что есть, то есть; кино это великое, мы его ценим и уважаем. 

Улика четвёртая

Это, конечно, Фауст из одноименной трагедии Гёте. Те, кто читал, знают, что Фауст хотел победить разумом несовершенство мира. Он хотел, чтобы творческий гений человека преобразовал окружающую реальность. Но он был готов к насилию, и на насилии завершается эта великая трагедия. Мефистофель, который помогает во всём Фаусту, строит дамбу; она отвоёвывает у моря пространство, но губит двух стариков, живущих на берегу моря, Филимона и Бавкиду. И эта жертва, которую Фауст приносит ради великого замысла, губит всё, о чём Фауст мечтал. Только чудо, только божественное произволение спасает его самого от вечной гибели. 

К Фаусту существует огромное количество отсылок в литературе. Вот просто навскидку — Пушкин, «Сцена из “Фауста”». Это оригинальная сцена, у Гёте её нет; Фауст беседует на берегу моря с Мефистофелем и говорит, что ему скучно. Они философствуют, и в конце концов Мефистофель описывает Фаусту корабль с моряками, а Фауст говорит: «Всё утопить». Это один пример. Ещё «Доктор Фаустус» Томаса Манна. Роман «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, где есть два полюса: Фауст и Гамлет. Гамлет — это безволие, Фауст — это воля. Между ними существует бесконечное напряжение, на котором весь этот великий роман держится. В общем, проще назвать знаменитое произведение, в котором влияния Фауста нет.

Финал

Под внешнее описание, содержащееся в карточке литературного Интерпола, Фауст не очень подходит — он без очков и не полный. Наоборот, очень похож Безухов — он в очках,  полный, высокого роста и ищет правды. Пётр I в изображении Пушкина — не как исторический деятель, а как литературный герой — подходит частично, он высок, но очков не носит. И, наконец, Илья Ильич Обломов — он подходит по всем приметам. Вот наш литературный преступник. 

Но тут возникает такой вопрос — мы с вами Илью Ильича Обломова отдадим Интерполу? Нет, конечно. Оставим его себе, будем с ним играть в литературные игры, любить его обломовскую прозу. Будем читать другие книжки — и беречь писателей. 

А следующий квиз пройдёт 11 октября, он будет о вампирах. Тамара Натановна Эйдельман вместе с вами выяснит, кто их придумал — и вообще почему их придумали. А может, вампиры существуют на самом деле? Узнаем 11 октября!